Главная
  Новости
  Именины
  Актеры
  Теленовеллы
  Кино
  Создатели сериалов
  За кулисами
  Фотогалереи
  Музыканты
  Музыка | Видео
  Резюме серий
  Рейтинг
  Бразилия
  Португальский язык
  Разное
  Фанфики
  Ссылки



=форум= =авторам= =меню на английском= =написать письмо=
Форум  Авторам                                                                                             Navigation in English
"Земля Любви, Земля Надежды" ("Esperanca")








[О сериале] [Фотогалерея] [Резюме серий] [Спец Форум]


Серия 8

Прошло три месяца. Иногда бабушка Луиза приходит к родителям Тони, но новостей все нет и нет. Ни одного письма от сына они не получили, и Роза надеялась только на Бога, который не оставил ее мальчика. "Я грешница, - заплакала однажды у нее Луиза. - Я сшила Марии белое подвенечное платье, так же, как и ее матери". Роза не поняла, о чем бормотала старуха.

Все знали о готовящейся свадьбе. Готово было не только платье. Мария смирилась с грядущим замужеством и спокойно принимала жениха в доме отца. Она обещала уважать его всю жизнь, но любить - нет, этого не будет никогда, потому что по прежнему в ее сердце один Тони. Сейчас Мартино был рад и этому. "Мария, я все сделаю для того, чтобы вы были счастливы, - сказал он однажды невесте. - Я добьюсь того, что вы полюбите меня. А ваша бабушка после нашей свадьбы будет жить в нашем доме". Для Марии это было неожиданной и большой радостью, ведь она думала, что, будучи другом отца, жених разделяет его неприязнь к бабушке. Поцеловав его в знак благодарности, она ушла примерять подвенечное платье, которое бабушка сшила для нее, как когда-то сделала это для своей дочери. Платье было прелестным, и на него можно было бы долго любоваться, если бы не повод, из-за которого оно было сшито. Внезапно тошнотворная горечь подкатила изнутри к горлу Марии, и она, сорвав еще не надетый полностью наряд, выбежала. Луиза покачала головой: опять.

Когда внучка вернулась, она ее спросила: "Это то, о чем я думаю?". Мария согласно кивнула и кинулась с плачем в подушки: "Господи, как я скажу об этом сеньору Мартино? Я убью себя!". Бабушка забеспокоилась и стала уговаривать ее: может, промолчать, ничего никому не говорить до свадьбы, а потом уже и открыться мужу? Нет, сеньор Мартино был очень учтив с Марией и великодушен, она не сможет так поступить с ним. "Тогда расскажем твоему отцу, - рассудила иначе Луиза. - Он быстро найдет Тони, и вы поженитесь. Не бойся, он не убьет тебя. Я сама ему скажу". Она снова принялась успокаивать забившуюся в плаче от упоминания отца внучку.

Выждав удобный момент, когда зять был в кабинете один, она обратилась к нему. "Я думаю, сеньор Жулиано, Мария не сможет войти в церковь и выйти замуж за сеньора Мартино, - торжественно и победно объявила она зятю. - Напрасно вы не отпустили ее с ним в Бразилию. Тони - любовь всей ее жизни, она носит под сердцем его ребенка. Это вы во всем виноваты". Жулиано побагровел. "Не верю!" - зарычал он и, откинув тещу с дороги, кинулся было в комнату дочери. Луиза поняла, что теперь, наконец, благополучие и равновесие в этом доме зависят от нее. Она победила зятя, и ее спокойствие не нарушил его рык. "Не тревожьте ее, - приказала она. - Ей сейчас во сто раз тяжелее, чем вам. Если вы убьете ее, то вы убьете и своего внука". Жулиано застыл. Они никак не мог поверить в то, что услышал. Как она могла? Еще сегодня они с Мартино обсудили последние приготовления, для свадьбы было уже все готово, он даже хотел дуче пригласить. Какой позор!

К моменту разговора с другом он, однако же, сумел выглядеть спокойным. Пригласил всех в свой кабинет и заставил дочь признаться жениху. "Я... я... я..., - заикалась она, но ни отец, ни бабушка не помогли ей, и пришлось сказать это вслух самой. - Я жду ребенка, сеньор Мартино... От Тони...". Всегда выглядевший серым Мартино, казалось, стал еще более бесцветным и сутулым, опустил голову. Мог ли он ожидать такого позора в доме своего друга? "Я ничего не знал, клянусь, я ничего не знал", - скрывая за твердостью свою растерянность, обратился к нему Жулиано. "Что ж, тогда мне в этом доме больше нечего делать", - сдавленно произнес Мартино и, взяв шляпу, ушел. Прощаться было бессмысленно. Луиза одержала еще одну победу.

Жулиано не стал больше ждать, схватив дочь за локоть, он поволок ее к машине: "Теперь поедем к родителям этого мерзавца. А вы оставайтесь здесь!" - рявкнул он на осмелевшую тещу. Все равно тут она победила, потому спорить не стала.

В дороге говорил он скупо, как от сердца отрывал, и резко. "Я узнаю, где этот мерзавец. Я его из-под земли достану, чтобы он женился на тебе. Сначала возместит ущерб, а потом чтобы вас здесь не было! Будешь жить с ним в нищете!". Мария всегда знала, что стоит ненадолго притвориться послушной девочкой, как отец все простит. И сейчас, сидя в бьющейся по пригоркам машине, она то и дело повторяла "да, папа", "хорошо, папа". " Не смей называть меня отцом! У меня нет дочери, ты останешься в доме этого мерзавца!" - взорвался он. "Да, сеньор", - послушно повторила дочь.

"Где ваш муж, сеньора Роза? - строго спросил хозяйку твердо вошедший в их дом гость, крепко держащий за руку дрожащую Марию. - У меня к нему разговор". "Что здесь делает этот фашист?" - с вызовом спустился с лестницы хозяин дома. "Он пришел поговорить о нашем сыне", - попыталась уговорить его быть терпимее жена. "Где ваш сын? Где этот мерзавец? - не обращая внимания на оскорбительный тон, продолжил то, за чем пришел, Жулиано и дернул дочь. - Скажи им сама". Сказать это и во второй раз оказалось трудно. Пока Мария хватала воздух, чтобы решиться и сказать позорную для нее фразу до конца, Роза уже догадалась, о чем идет речь, и подошла, чтобы обнять девушку. "Ребенок? Ребенок от Тони? Боже мой, внук! Женаро, они говорят о твоем внуке!". Роза ничего не знала о своем мальчике с того самого дня, как он ушел из дома. И, кто знает, может никогда и не узнает уже о нем. Но теперь у нее будет внук - ребенок ее сына, кровиночка. И она пыталась донести это до мужа, но он уперся и не желал признавать ни сына, ни, соответственно, внука. Жулиано же хотел одного: сын он, не сын, но они должны знать, где сейчас этот мерзавец, пусть возместит ущерб и женится на этой бесстыднице. "Но мы, правда, не знаем, где он. Правда, Мария", - Роза заплакала, присев рядом с девушкой. "Я не пойму, о каком сыне вы все тут говорите? - уперся Женаро. - У меня нет сына". Жулиано истолковал эти слова по-своему. "Нет сына? В таком случае и у меня теперь нет дочери! - он повернулся к ней, чтобы отдать последнее распоряжение. - Ты останешься здесь". И быстро пошел к выходу.

Этого старая Луиза не предусмотрела. Мария тоже никак не ожидала такого от отца, ведь она ему ни в чем не перечила. "Нет! Папа, не оставляй меня! Папа!" - кинулась она за ним вслед, но отец отшвырнул ее от двери обратно внутрь дома. Роза отвела ее в комнату Тони - пусть ребенок, которого она ждет, спит на кровати его отца. "Тони, - заплакала, распластавшись по грубому темному одеялу, Мария, - приезжай, забери меня отсюда!".

Серия 9

Роза спустилась вниз. "Что делает дочь этого фашиста в нашем доме? Я не останусь в своем доме ни дня, пока она здесь", - петушисто, но непреклонно поставил ей ультиматум муж. Бедная, что она могла поделать? Когда старая Луиза принесла внучкины вещи, Роза предупредила ее, что девушку лучше увести домой. "Хорошо, мы уйдем, Мария, - потянула она внучку к выходу и грозно вскинула безумные, темные глаза на перепуганную хозяйку дома. - Но знайте, когда родится ребенок, а это будет ребенок вашего Тони, ваш внук, ни ваш муж, сеньора Роза, ни вы сама, да-да, вы тоже и глазом на него не взглянете! Только через мой труп!". И прокляв таким образом этот дом, она вытолкнула из него плачущую Марию.

Когда Жулиано вернулся, его встретила теща и все рассказала. Он вошел к дочери, сел рядом и обнял за плечи свою девочку. "Папа, я ненавижу сеньору Розу и сеньора Женаро", - снова заплакала она. "Может, я не всегда был прав в этой истории..., - задумчиво начал отец, но оставил свои сомнения внутри себя и вновь стал твердым и отрешенным, как обычно. - Я не выгоню тебя из дома, дочка. Но пока ты ждешь ребенка, я отправлю людей на поиски этого мерзавца. И если они его найдут, он пожалеет об этом: ты станешь вдовой, не выйдя замуж." Луиза все это рассказала Розе, а та, конечно, мужу. Хоть он и твердил все время, что у него нет сына, на этот раз сказал: "Если получишь от него письмо, никому не рассказывай и порви".

Однажды, когда Жулиано был в трактире, к нему в отдельную комнату зашел незнакомый трактирщику Луиджи человек, и Луиджи подошел поближе, чтобы услышать разговор. Оказалось, незнакомец искал сына музыканта Женаро и сейчас докладывал нанимателю о том, что в Неаполе парень нелегально проник на пароход, а потом, когда тот уже подходил к Бразилии, спрыгнул за борт и, видимо, утонул. Во всяком случае, бразильская полиция уже перестала его искать, считая погибшим.

"Он погиб, - резко сказал Жулиано, заглянув в комнату дочери. - Этот ненормальный спрыгнул с корабля и утонул". Луиза догнала его и упрекнула: "Вы причинили ей боль! Чему вы так радуетесь?". "А что я должен был сказать? - удивился зять. - Он, действительно, прыгнул в воду и утонул. И он мне никогда не нравился".

Когда поздним вечером в трактир заглянул сеньор Женаро, Луиджи отозвал его в сторону. "Я хочу кое-что сказать вам о вашем сыне..." - начал он, теряясь. "У меня нет сына!" - привычно-сердитым тоном прервал его старый музыкант. "Это действительно так, - трактирщик поднял глаза на враз притихшего отца. - Дело в том... сеньор Женаро... Тони утонул", - и Луиджи , сбиваясь, передал ему разговор Жулиано с незнакомцем. Женаро молча выслушал. Слезы накапливались в его глазах, делая их огромными, выпуклыми и красными от напряжения, потому что Женаро не позволил им пролиться. Так же молча он встал и ушел, сильнее обычного припадая на свою больную ногу.

Серия 10

Роза не могла не заметить перемены в муже. Наконец, утром она напустилась на него с требованием все ей рассказать. Понимая, что рано или поздно она все равно это узнает, Женаро осторожно начал: "Да так, услышал одну сплетню... Говорят, что наш сын... твой сын... он нелегально пробрался в Неаполе на пароход, а когда тот подходил к Бразилии, спрыгнул в воду". Он немного помолчал и твердо взглянул на потерявшую от страха дар речи жену. "Роза, ты же знаешь, что твой сын плавает, как рыба. И поэтому он не мог утонуть. Ты же понимаешь это? И потом, мое сердце подсказывает мне, что он жив". Жена удивленно взглянула на него: "Твое сердце подсказывает?". Женаро сердито покрутил головой, как будто расстегнутый воротничок стал ему тесен, и так же твердо повторил: "Да. Мой сын умер, когда ушел из этого дома. А твой сын жив, так мне подсказывает мое сердце. И потом... Не верю я этому фашисту".

Мария тоже не хотела верить в гибель Тони. "Бабушка, этого не может быть! Тони не мог погибнуть!" - отвечала она на попытки Луизы утешить ее. Как мог он погибнуть, когда они любят друг друга, когда она ждет его? Отец же не стал сомневаться, и назначил другу встречу все в том же трактире, где услужливый Луиджи всегда находил для него отдельную комнату, чтобы он мог обсудить свои дела без свидетелей. Мартино признался, что Мария ему все еще нравится, и смерть ее возлюбленного меняет дело. Поэтому он готов возобновить свои с ней отношения и свое предложение.

Когда зять пригласил ее к себе для разговора, Луиза сначала возражала ему, как это было всегда. "Вы хотите, чтобы она была несчастлива? Как и моя дочь?" - спросила она, глядя ему прямо в глаза, когда он попросил ее уговорить внучку на брак с Мартино. Жулиано молча сглотнул обиду, как делал это тоже всегда, он только внимательно посмотрел на тещу и сказал: "Я тоже не был счастлив с вашей дочерью, сеньора Луиза. Но разве была у меня хоть одна женщина после ее смерти? Потому что я любил вашу дочь. И если бы не ее ревность... Давайте оставим в стороне все наши размолвки. Я прошу вас помочь мне ради счастья вашей внучки". На самом деле Луиза понимала, что в жизни все может случиться, и зять прав: теперь надо как-то обустроить жизнь Марии, пусть даже с нелюбимым, но заботливым и надежным мужем, который примет ее с чужим ребенком. И она согласилась помочь ему в этом - ради своей внучки.

"Я не выйду за сеньора Мартино, бабушка! Что ты такое говоришь? - накинулась на бабушку Мария, не понимая, что же ее так изменило. - Тони жив! Он вернется и увидит, что я жду его вместе с нашим ребенком!". Луизе оставалось только хвататься за голову, чтобы придумать, как уговорить внучку. "А если Тони все-таки погиб? - в сердцах воскликнула она, не зная, как еще переубедить свое собственное "зеркало". - Неужели ты оставишь ребенка без отца? Послушай, пора подумать и о ребенке, а не только о себе. Что тебе стоит только поговорить с сеньором Мартино? Отец просил об этом так смиренно, как никогда".

Мартино ждал в гостиной и почтительно встал, когда к нему вышла Мария. Он сказал ей, что готов забыть все, принять ребенка, как своего, даже заявить, что это его ребенок. Он даст малышу все лучшее, как своему родному, и сделает его своим наследником, точно так же, как и тех детей, которые родятся у них в браке. Большего благородства трудно было бы представить, да и понимала Мария, что выход, который посылает ей судьба, самый для нее и ребенка благоприятный сейчас (бабушка честно выполнила данное зятю слово). Но она все-таки еще надеялась. И потому попросила жениха подождать до рождения ребенка, потому что не хочет венчаться беременной. Если же за это время Тони не появится, она выйдет замуж за сеньора Мартино. "Никогда еще в жизни меня так не унижали, - сказал потом Мартино отцу невесты. - Но это какое-то наваждение: я не могу отказаться от Марии. И я согласился на все ее условия. Все будут знать, что это - мой ребенок".

Эулалия вполне освоилась на фабрике, здесь она познакомилась с одной замечательной девушкой. Нина обучила ее ткацким премудростям и предупредила, что сын хозяина, который принимал Эулалию на работу, весьма падок на молодых работниц. По вечерам девушка делилась с матерью впечатлениями, и Соледад не на шутку забеспокоилась за дочь. "Не волнуйся, мама, - сказала ей Эулалия, - я умею постоять за себя. И потом, я никак не могу забыть Тони". Она и не догадывалась, что быстрее своего милого нашла ту, что он отправился искать. Рассказывая историю красивого итальянца новой подруге, Эулалия не могла назвать его фамилию, потому что так и не спросила ее. Но время и новая жизнь понемногу стали вытеснять его из ее памяти и сердца. Теперь Эулалия много работает, стараясь не отставать от подруги, потому что отец до сих пор не смог найти работу, и она вместе с матерью, которая шьет, содержит их семью. Сначала она держала строгую "оборону", но и сеньор Умберто имел немалый опыт осады и, в конце концов, сумел приручить девушку - она стала с ним встречаться. Родителям она этого не рассказывала, но ее поведение их насторожило. Однажды, после того как она, вернувшись с работы в нарядном платье, отказалась ужинать, мать вошла к ней, чтобы серьезно поговорить. "Мама, я влюбилась! - восторженно стала рассказывать ей Эулалия. - И он. Он любит меня, я знаю это! Мы с ним ужинали сегодня, и он обещал мне найти работу для отца". Соледад смущенно передала их разговор мужу. "Я пойду и сам посмотрю на это, - неожиданно для нее возмутился муж, совсем не обрадовавшись перспективе. - Неужели ты не понимаешь, зачем все это? Я не так глуп!".

Серия 11

Назавтра он вместе с дочкой поднялся в контору управляющего фабрикой. Отправив девушку к простаивавшему станку, как строгий, но справедливый начальник, сеньор Умберто любезно предложил сесть сеньору Маноло и, тактично заметив, что у него очень красивая дочь, которая ему нравится, стал интересоваться опытом работы отца прелестной сеньориты. Всю свою жизнь Маноло занимался кофе, ткацкое производство было ему неизвестно, но он заверил, что сможет всему научиться. Взять его на работу было в интересах Умберто, и Маноло получил в ведение склад. "О, две недели - и я наведу там полный порядок!" - взмахвал руками во время ужина Маноло, рассказывая жене и дочере о своей новой работе. "Только, папа, - вежливо и твердо сказала ему взрослая дочь, - в мои дела на фабрке, пожалуйста, не вмешивайся".

Беатрис очень воодушевляли занятия с ребятишками, радующие совместными успехами. Однажды во время урока она выглянула в окно и увидела под ним Марселу. Тот слушал, опираясь на мотыгу. Неловко переминаясь с ноги на ногу, парень признался, что сбегает с работ, чтобы послушать ее уроки, ведь ни он, ни его сестра не знают грамоты. Только имя свое могут написать, как и все в их семье. Растроганная Беатрис пообещала ему что-нибудь придумать, чем привела парня в неописуемый восторг.

Они с братом договорились, что он будет иногда проводить уроки истории, а по вечерам станут вдвоем обучать грамоте взрослых, чем немало погневили свою мать. "Когда они все станут грамотными, кто возьмет в руки мотыгу? Ты?" - спросила она дочь. "Да, я", - ершась, поднялась из кресла Беатрис. "И я", - встал с ней рядом брат. Тогда мать поинтересовалась финансовой стороной существования школы и выяснила, что ученики не только платить за обучение не будут, но и все необходимое получат бесплатно от своих учителей. "На какие же средства вы все это купите? - саркастически заметила Франсиска. - Ведь вы еще и сентаво за свою жизнь не заработали". "Это все из-за траура", - вздохнули оба, когда мать вышла. Два года прошло, как отец умер, а мама с тех пор так изменилась, и никак не хочет смотреть на жизнь не через черную вуаль. Эх, знали бы они, как тяжело было Франсиске дать мужу ту клятву. Как тяжело было прятать под черным плотным кружевом еще такое молодое, свежее тело. И как оно - выглядеть для всех хладнокровной, со стальными нервами и железной хваткой помещицей, забыв, что она женщина.

"Зачем ты слушаешь ее уроки?" - изумилась Катерина, узнав, что брат подслушивал уроки молодой соседки. Оказывается, Марселу узнал уже много нового, и он с жаром принялся делиться полученными знаниями с сестрой. "Зачем делить слова на какие-то слоги?" - опять удивилась Катерина. Этого Марселу и сам не знал, но так учила Беатрис, значит, так надо, и он об этом не задумывался.

Между тем, Винченцо серьезно подумывал о том, чтобы выдать Катерину за сына компаньона, и однажды отозвал его для доверительной беседы. "Мы с Констанцией совсем не против, чтобы ты женился на нашей дочери, - сказал он. - Но ты сам должен с ней договориться. И, ради бога, не говори ей постоянно, что ты здоров, как бык!". Гаэтано удивился: а что же ему еще говорить, когда он, и в самом деле, здоров, как бык? Вернувшись к девушке, Гаэтано помялся и сказал: "Я - надежный человек". Меньше всего сейчас Катерине хотелось его слушать, и, прервав, она вскочила: "И силен, как бык! Раз ты такой сильный, доделывай здесь все один. А я пойду домой помогать матери".

Она подкралась к дому, где соседи учили ребятишек. На этот раз урок вел Маурисиу, он рассказывал историю освоения Южной Америки португальцами. Заметив девушку, он решил подойти к ней, но Катерина побежала, и он бросился за ней. Догнал уже в пустой конюшне. Она стояла, вжавшись в деревянную перегородку, ноздри ее трепетали, глаза горели, тело напряглось, и вся она походила на молодую, горячую, непокорную лошадь. Все сейчас было в ней для Маурисиу прекрасно, и запах пота ее возбуждал. Но он только сказал, что они собираются открыть школу для взрослых, не прикоснулся к ней, только долго потом смотрел ей, бегущей, вслед.

Когда они с сестрой договорились о сроке занятий для взрослых, он заехал к соседям, чтобы предупредить их. Услышав шум машины, к нему выбежала Катерина, которая решила работать по дому, чтобы не видеться с Гаэтано лишний раз. Марисиу только и успел сказать ей про занятия, как на парадный балкон вышла ее мать и, глядя сверху вниз на чистенького соседа, сына ненавистной соседки, велела ему уезжать, потому что мужчины в поле, и разговаривать ему в этом доме не с кем. Тот пожал плечами и уехала. Катерина гневно взглянула на мать и убежала. Она нашла ее в одной из хозяйственных построек. Девушка сидела, тупо уставившись в пол, и монотонно звонила колокольчиком. "Ты хочешь, чтобы мы всю жизнь провели с мотыгой?" - спросила она мать. Констанция вздохнула: "Да, так оно и будет".

Все-таки оба, и Катерина, и Марселу, пришли записываться в школу. "Это бесплатно, - объясняли они вечером родителям. - Не надо платить ни за учебу, ни за тетради, нам все дадут бесплатно". Винченцо долго сопротивлялся, но на детей не действовали уговоры не общаться с детьми "той" соседки. А вот аргумент "бесплатно" на Винченцо действовал. "Ладно, - сказал он жене. - Но только Марселу. Катерине это не нужно". "Тогда скажи ей об этом сам!" - ответила Констанция, которая желала детям лучшей участи, нежели мотыга до конца дней. И она добилась у мужа разрешения для дочери.

Однажды Гаэтано случайно услышал, как Марселу сетовал сестре: зря отец отказал тогда соседке в продаже фазенды, пятьсот тысяч - это большие деньги. По простоте своей он обратился напрямую к компаньону, правда ли, что за фазенду предлагали такую большую сумму. Старик рассвирепел. "Никто мне ничего не предлагал, - шипел он на пронырливого компаньона, не разжимая от ненависти зубов. - Пятьсот тысяч... Я же уже говорил тебе, что они и не собиралась платить. Ни у кого нет таких денег". "А если есть?" - непрошибаемое простодушие Гаэтано не имело границ, и он назойливо пытался выудить из старика и его сына правду. Отца бы точно заинтересовало такое предложение. "Эта фазенда не продается, она - наша надежда!" - вдруг выпалил Марселу. Но вряд ли Гаэтано понял, что он имел в виду.

И Марселу, и Катерина с удовольствием ходили в школу. Пожалуй, даже с бОльшим удовольствием, чем другие ученики, ведь только здесь они могли видеть друг друга - Марселу и Беатрис, Катерина и Маурисиу. Все четверо уже знали свой маленький секрет. Однажды Беатрис подошла к Марселу во время выполнения письменной работы и осторожно попросила не нажимать на карандаш с такой силой. Парень огорченно уставился на свои руки, привыкшие к далеко не такому утонченному инструменту. "Марселу, - тихо, но убежденно сказала ему учительница, - у тебя рабочие руки. Этого не надо стыдиться".

Эту новость брат с сестрой обсуждали всю дорогу до дома. Они не знали, какой ждет их сюрприз. Констанция, встретив их на кухне предупредила: Гаэтано пришел вместе с отцом, чтобы сосватать Катерину. Упросив мать сказать, что они уже легли спать после учебы, оба ушли в свои комнаты, чтобы не встречаться с мало приятными гостями. Сватов же обидело такое к ним невнимание. И разве не отец Катерине Винченцо, чтобы спрашивать мнения девчонки? И компаньон жестко поставил условие: или они женят детей и объединяют свои паи, или свой пай он продаст той самой женщине, которая предлагала такие хорошие деньги.

Тони привлек в магазин Эзекиела много покупательниц, но продавцом он оказался неважным. Ни торговаться не мог, ни на покупку уговорить, ни про товар рассказать, даже ткани так и не научился различать. Однажды, в который раз обслужив покупательницу вместо своего помощника, Эзекиел мягко сказал ему: "Ты больше не можешь работать здесь". "Да, я это уже понял", - сник парень. Хозяин предложил ему вернуться домой, в Италию, и даже хотел оплатить этот переезд. "Нет, ни за что! - решительно отказался Тони. - Я не могу вернуться в Италию бедным!". "Нет, ни за что! - неожиданно для родителей поддержала его Камилли. - Я помогу тебе". Эзекиел вспомнил, что у него есть знакомый скульптор, Тони ведь хорошо рисует, возможно там он найдет работу. И он может пока остаться в их доме. И, как Ципора ни ворчит, парень остается. Иногда он играет на пианино, и у Камилли находится предлог, чтобы поговорить с ним. Ей нравятся его песенные мелодии, удивительно, что отец, который, как говорит Тони, по-настоящему большой музыкант, бил его за них по рукам. Ей все в нем нравится. Она уже знает, что любит, очень любит этого парня.

Однажды, вспоминая свою Италию, он рассказал ей и о Марии, которую не забыл, из-за которой не видит больше ни одной девушки. Камилли расстроилась до слез. Она уговорила его написать письмо матери и оставить адрес их магазина, пока у него нет постоянного жилья, надеясь, что так он не исчезнет из их дома насовсем. И еще упросила его позволить ей самой отправить это письмо. Оно было написано на итальянском, на единственном языке, который знала мама Розинья. Из всех слов Камилли поняла только одно - "Мария".

Однажды, когда Тони играл, а в гостиной никого не было, она подошла к нему, обняла сзади за плечи и сказала: "Я люблю тебя, Тони. Я люблю тебя. Поцелуй меня". Он повернулся, чтобы оттолкнуть ее, но вместо этого вдруг обнял за талию и, ощутив ее дрожь, притянул к себе и стал страстно целовать. Обнимая спину, бедра, руки, шею.
Услышав, как неожиданно оборвалась мелодия Шопена, из кухни вышла Ципора. Объятия рассыпались. "Простите меня, сеньора, я виноват, я сейчас же уйду из вашего дома", - вскочил парень и побежал в комнату собирать вещи. "Нет, мама, он не уйдет, - кинулась к ней Камилли. - Это не он, а я виновата. А если ты расскажешь отцу, я уйду вместе с ним".

Ципора зашла в комнату, где ночевал Тони. "Ты можешь остаться", - сказала она сухо. "Что здесь происходит? - спросил из-за ее плеча только что пришедший хозяин дома. - Ты уходишь? А что же я скажу своему другу? Ведь он завтра ждет тебя". И так каждый остается при своей надежде, а Тони остается в гостеприимном доме.

Старый Агустино внимательно оглядел пришедшего к нему юношу, взглянул на его руки и предложил показать, что он умеет на одной из незаконченных работ. То, что Тони сделал, ему не понравилось, но все же в ученики он его взял, велев в следующий раз приходить уже с вещами. Сердечно простившись с доброй семьей, давшей ему кров на эти месяцы, Тони переехал в мастерскую к скульптору, где тот и работал, и жил. Агустино понял, что ему предстоит сделать из мальчишки не только скульптора, но и человека, научить его многим жизненным правилам и умениям. Тони был открыт для всех. Он охотно рассказал, как узнал о Бразилии, как попал в нее, как ему здесь помогали, как ждет его дома Мария, и будет ждать вечно. "Постой-ка, - вдруг вспомнил Агустино, - я ведь тоже в молодости однажды сидел в тюрьме и познакомился там с одним итальянцем Джузеппе. Из какого ты города? Точно, он тоже был из Чивиты. Вполне возможно, это был твой дядя. Тогда сама судьба привела тебя ко мне - есть у меня должок перед тем итальянцем...".

Камилли быстро соскучилась по новому другу и, возвращаясь из библиотеки, зашла в студию. На ее счастье записку отца с адресом Тони забыл, когда съехал. И вот она забежала на минутку, повидать его, узнать, как он устроился, нравится ли ему. И себя показать, конечно. Убегая (чтобы родители ничего не заподозрили), она улучила момент и поцеловала его. "Это чтобы не забыть вкус твоих губ!" - засмеялась она, помахав рукой уже от двери. А Тони подумал, что эта девушка так привлекает его, что если бы там, в Италии, его не ждала Мария...

(автор Ирина Кондратьева "Zanuda")

© 2001-2014 Braziliada TEAM. Все права защищены. При полной или частичной перепечатке материалов
разрешение Braziliada TEAM и активная ссылка на www.braziliada.ru обязательны.

Rambler's Top100