Главная
  Новости
  Именины
  Актеры
  Теленовеллы
  Кино
  Создатели сериалов
  За кулисами
  Фотогалереи
  Музыканты
  Музыка | Видео
  Резюме серий
  Рейтинг
  Бразилия
  Португальский язык
  Разное
  Фанфики
  Ссылки



=форум= =авторам= =меню на английском= =написать письмо=
Форум  Авторам                                                                                             Navigation in English
Фанфики | Творчество поклонников








Исповедь наркоманки
История Мел


Порошок белого цвета, с виду такой безобидный, похож на соду… Когда я его впервые увидела, то я подумала: это сода. Мысль промелькнула на долю секунды… я оглянулась, заметила растерянно ухмыляющихся ребят… и я поняла. Я все поняла.

Клон Сейчас уже даже не помню, испугалась ли я… встревожилась хоть немного? Не помню… Наверное, да… Я же смотрела все эти пропагандистские фильмы под лозунгом "Наркомания - зло", читала кучу статей… Та наивная и послушная девочка просто обязана была испугаться, начать читать лекцию о вреде кокаина. Кажется, я говорила им что-то такое…

Разве сейчас это важно? Я просто пытаюсь поймать то мгновение, когда жизнь разделилась на "до" и "после". Мне бы хотелось его удержать в своей памяти. И чем больше я думаю, тем меньше верю, что это удастся. Потому что оно было не одно, вся жизнь моя "до" была таким вот мгновением.

Не случайность. Закономерность. Со мной должно было это случиться. Возможно, с другими, с большинством наркоманов всего этого могло бы не произойти. Они совершенно случайно вляпались. По легкомыслию, неосторожности, из любопытства, просто по глупости… Это не мой случай… нет. Будь так, все было бы проще. А, может, обиднее.

Мне сейчас кажется, я родилась наркоманкой. Человеком, который просто не мог получать удовольствие от самой жизни. Жизнелюбие, душевные силы, стрессоустойчивость… во мне этого не было. И в то же время мне так пригодилась бы хоть капелька легкомыслия! Но и ее во мне не было. Только серьезность, серьезность, серьезность… она разъедала меня изнутри. Я от себя так устала. Мне нужна была просто радость… хоть капелька непосредственной радости жизни… Есть счастливые люди, им это дано природой. Им не надо ни пить, ни нюхать, ни колоться, чтобы почувствовать это: уверенность, силу, блаженство… У них и так это есть. И такие меня не поймут.

Мне врач посоветовал все записывать. Это как высвобождение своих внутренних демонов, злых голосов, которые говорят тебе: "Ты - ничтожество, лучше бы ты вообще не родилась, от тебя одни беды, ты - просто ошибка природы".

А они всегда были… да, только потом стали злее и злее… Они уже просто сжирали меня живьем. Я теперь понимаю, что это - действие наркотика, тогда я так их боялась, что готова была на все, лишь бы не слышать их, заглушить их голоса, их смех… И я принимала еще одну дозу. А потом - еще и еще и еще… Радость длится недолго, передышки становятся все короче, а муки - все хуже… До сих пор злюсь, что так и не разорвала этот замкнутый круг, приняла бы две дозы… и, может быть, все? Все закончилось бы? Я уже ничего не хотела.

Я долго думала: в чем было дело? Есть люди, которым дано было меньше, чем мне. Но у них было самое главное: любовь к жизни, естественная жизнерадостность… Они могли быть и бедными, и необразованными, и не особенно умными, и не красивыми, и ничего не добившимися… Тогда я их не замечала. Я о них просто не думала. Только теперь я поняла: самое главное, чего мне не хватало, - их жизнелюбия. Я была просто "заряжена" на депрессию, меланхолию, суицид… если бы мне тогда кто-нибудь объяснил, что это - тоже особый дар. Мои чувства. Мое ощущение жизни. Пусть оно и иное, но оно имеет свою ценность, и им можно распорядиться иначе, не разрушая себя. Ведь что-то очень близкое ощущали иные поэты, мыслители, композиторы… Ганс Христиан Андерсен, Эрнест Теодор Амадей Гофман, Александр Грин, Сэллинджер, Чехов… Вот… писателей вспомнила… а ведь сколько имен в других областях? Вспомню еще, поищу и запишу обязательно. Мне это нужно. Пусть у меня нет их таланта, но кто может знать?.. Способности можно развить. Направить в нужное русло… Мне это еще предстоит. Может быть, и не получится, но я попробую… По крайней мере, я могу заняться исследованием такого типа личности, мне это интересно.

В том-то и дело, что радость для этих людей была так тяжело достижима, для них она - редкость, особое чувство… не что-то такое, с чем многие просыпаются по утрам и засыпают, не замечая того… не будничное, не привычное, а мимолетное… и ускользающее… но манящее… как мираж, как солнечный зайчик. Поэтому их описания радости, света настолько пронзительны и щемящи. Они как никто умели ценить ее. С их болезненной чувствительностью, замкнутостью, нерешительностью, робостью перед людьми, перед жизнью, слабой, притом возбудимой и неустойчивой психикой.

Клон Я чувствую радость, когда нахожу их… писателей, композиторов - в словах, в звуках… они - мне родные. Мне так важно чувствовать: я не одна. Со мной и Шопен и Чайковский. Читаю их письма, читаю книги о них… Может быть, я смогла бы однажды о них написать.

Мне раньше казалось, я много читаю, но нет… я прошла мимо и не заметила столько… теперь уже не наверстаешь. Назад не вернешь ни здоровье, ни силы, ни нервы. Но все же мне повезло больше, чем многим другим. Последствия вовсе не так тяжелы… мне есть с чем сравнивать.

В журнале прочла, что мир создан для экстравертов (людей открытых, общительных, жизнерадостных, как говорится, душа нараспашку), их большинство, а интровертов (закрытых в самих себе, любящих одиночество и не очень контактных) - только лишь четверть всего населения… В таких статьях любят приукрасить для красного словца… но все же меня это успокоило. Раз нас - абсолютное меньшинство, стоит ли удивляться, что большинству мы непонятны? Это нормально… естественно. Я так долго себя изводила мыслями о своей ненормальности.

Врач говорит мне, что в юности люди слишком ранимы, их чувствительность обострена до предела. То, с чем в детстве справлялась их психика, переживается тяжелее. Мы растем, и боль вырастает. И нам все труднее с ней справиться. Свои малейшие недостатки или просто несходство с другими людьми воспринимаются как катастрофа. Непонимание окружающих - крушение своего мира, потеря всего. Какой-то парень не обратил на девчонку внимания или она на него - все, конец света. Такой это возраст.

Ведь я это знала! Читала об этом… И думала, что готова, что справлюсь. Но я вся рассыпалась.

Мне уже теперь кажется, что если бы не встреча с Шанди, всего бы этого не было. Лучше бы я была старше на тот момент… лучше бы я успела перерасти это, как-то найти себя, обрести внутреннюю опору.

Но я не успела. Все слишком рано случилось. Это было особым подарком мне - радость… та самая радость, о которой я не могла и мечтать. Она меня переполняла. Мне так хотелось, чтобы родные тоже порадовались вместе со мной…

Меня просто добило, что им наплевать. Нет, они мне желали добра, готовы были купить мне все что угодно, им казалось, что мне нужно именно это - красивые тряпки, побрякушки и дорогая машина. Я живу во дворце (по сравнению с Шанди), меня окружают любящие лица, слуги делают для меня все, что в их силах, как я могу при этом чувствовать себя потерянной, одинокой? Они просто отказывались понимать.

Наверное, я не смогла как следует объяснить, я вообще говорю очень плохо, когда волнуюсь… на бумаге мне легче выражать свои мысли. Но они не очень-то слушали. У них была девочка, до поры до времени не доставлявшая им никаких хлопот, тихая и послушная, очень прилежная, образцовая ученица. Дедушка думал, что я захочу работать в его компании, это была его мечта. Мама хотела, чтобы я пользовалась успехом у сверстников - выглядела как модель из глянцевого журнала и сводила с ума своей красотой богатых наследников. Да и еще чтобы мой муж любил меня больше, чем ее любил папа. Я должна была прожить ту жизнь, которая ей самой не удалась, выиграть в игре, которую она проиграла. Папа… я даже не знаю, мечтал ли он. Возможно, когда-то мечтал. Но со мной это было не связано. Он и любил меня и тяготился тем, что ради меня он вынужден был остаться с женой, которую никогда не любил… ведь они уже разошлись, когда она поняла что беременна. Я скрепляла их брак, была той единственной ниточкой, за которую они оба держались, не решаясь каждый пойти своей дорогой. Не понимающие друг друга… не слышащие… не видящие… Между ними всегда ощущалась глухая стена, молчаливое раздражение, будто повисшее в воздухе.

Мне сейчас ее жаль, потому что я поняла, каково ей… Она была еще более одинокой, чем я или папа. У него были воспоминания о любви юности, он ими жил, я росла, очень многого не замечая, потому что я была слишком погружена в себя, а мама… Она очень самолюбива и очень упряма. Для нее разрыв с папой был бы равносилен поражению, тому, что она проиграла - да и кому? Не реальной сопернице, призраку… воспоминаниям о другой женщине, которая для отца тогда была все равно недоступна. Это ее слишком злило. Когда она была молода, то думала, что если той женщины рядом нет, то ее нет и в душе отца… Она не понимала, какой силой обладают призраки, тайные грезы, нереализованные желания… Мама такая. Она может понять только то, что может потрогать, пощупать… реальное, видимое. Она не могла понять то, что Диогу жив и для Далвы и для отца и для деда… что его вещи и его комната для них полны жизни. Они не могли сделать то, что она с такой легкостью предлагала, - отделаться от какого-то призрака. Для них-то он призраком не был.

Ее же саму никто не ценил. Ее, живую, реальную, настоящую… она здесь, она рядом, а на нее никто и не смотрит. Мысли папы - о Жади, дед видит в невестке только мать своей внучки и только поэтому ей дорожит. Далва боялась, что папа уедет в Марокко, для нее моя мама - спасательный круг, за который надо было держаться, иначе мой папа мог бы уплыть далеко от них… И никто не желал замечать мою маму саму по себе. Отдельно от всех нас. Как человека, как личность.

Но и она тоже… Она жила только свой обидой, только своим самолюбием, своей раненой гордостью. Ей тоже не было дела до них. У нас просто семья эгоцентриков. Каждый считал себя жертвой. И всем было мало дела до того, что на душе у выросшего ребенка… то есть, меня.

И во мне это было. Эгоизм юности… он так естественен… свое счастье кажется самой важной вещью на свете, а все остальное значения не имеет. Я была слишком обижена… ведь для них то, что для меня не имело цены, было какой-то ерундой, просто детским капризом. Они даже представить себе не могли, как мне было больно. И даже тогда, когда я уже нюхала порошок, они не понимали… им даже вдумываться не хотелось, что происходит.

Мне надо было больше думать о них, о каждом из них… не о себе. Я теперь понимаю, что замыкаться в себе, закрываться в своей раковине от всего мира - это тупик. Разрушение лучшего, что в тебе есть. Если душа болит за других, то это целебная боль, она вылечит от эгоизма, от нетерпимости, от близорукости… Моей маме пришлось пройти страшный путь, чтобы понять это. Иначе ее было не изменить. Она продолжала бы думать, что я - ее кукла, что меня можно ломать… что мое нутро - это зеркало для ее тщеславных амбиций.

Клон Будь я сильнее, я справилась бы. Или будь Шанди сильнее… Он тоже дал слабину. Он уже и не помнит об этом. Но в тот вечер, когда он обиделся на мою маму и не захотел разговаривать со мной по телефону, готов был уйти навсегда, я очень четко почувствовала: в нем не хватает чего-то для меня важного… Он не виноват. Просто я в нем искала большего, чем он мог мне дать. Он для меня был отцом и матерью сразу, целой семьей, которой мне не хватало… Он этого не понимал. У него душа нежная, чуткая, но силы, на которую я могла бы тогда опереться, в нем не было… Он слишком легко сдавался… как и мой отец. Но, конечно, любил он меня куда больше, чем папа. Он никогда не сказал бы: "Лучше бы Мел вообще не родилась". Хотя ему пришлось вынести из-за меня куда больше, чем всем остальным, вместе взятым.

Читаю еще статью, тоже в журнале - пишут, что в семьях, где дети чувствуют недостаток понимания у родителей, его ищут на стороне. У друзей, у возлюбленных. Рано влюбляются, потому что для неприкаянных детей любовь - это уход из семьи, где им плохо. Они могут влюбиться в первого встречного, мечтая найти в нем то, чего им не хватает в семье. Чем более одинокими чувствуют себя, тем больше уходят в мечту… их воображение дорисовывает им реальный образ желаемыми деталями.

Шанди - не первый встречный, таким был Сэсеу… Мне сейчас кажется дикостью, что я могла влюбиться в него, о нем думать… Он - неплохой парень, но что у нас общего? Мы с ним как с разных планет. Так же, как и мои родители. Удивительно, что моя мама долгие годы считала, что любит отца. И при этом сама признавалась, что им даже не о чем разговаривать, настолько они чужие друг другу. Можно любить того, кто тебе совершенно не близок, откровенно чужд? Я не смогла бы. Очароваться им на короткое время, а потом разочароваться? Да, это я понимаю… Но цепляться за него двадцать лет? Нет, это уж чересчур. Лучше одной быть.

Естественными причинами это не объяснишь… тут не любовь, а упрямство, задетое самолюбие. Оно губит людей. И самих, и тех, кто их окружает. Любовь - это не игра с победившими и побежденными, это не спорт. Тщеславию здесь не место. Это - душевное родство двух людей, а потом уж - физическое… Но второго без первого не бывает. Для меня это так. Меня поражало, что мама всерьез долгие годы считала, что все дело в том, как выглядеть, какое платье надеть, как накраситься, как "умыть" возможных соперниц… Как будто "товарный" вид женщины - это ее главный козырь. А все остальное не важно.

В каком-то смысле она права… но для определенного типа мужчин. Может, таких, как Сэсеу… У них слишком стандартный, обывательский вкус. Представление о красоте заимствовано из рекламы и фотографий в модных журналах.

Я это чувствовала, но тогда у меня не хватало нужных слов, чтобы ей возразить… она меня не понимала. Я знала, что все это - не мое. Мне некомфортно, если я ярко накрашена или слишком броско одета. Может быть, я кому-то понравилась бы такой, но себе я не нравилась. Это меня убивало. Делало глупой куклой без индивидуальности… без своих красок… без своей особой изюминки.

У меня краски не яркие… может быть, даже блеклые… но в этом своя выразительность, обаяние… Есть красота розы, а есть красота лилии… кто сказал, что один цветок красивей другого? К цветам люди гораздо терпимее, чем друг к другу. Они понимают, в природе есть разное очарование. Яркое, броское вызывающее… и нежное, воздушное, утонченное… Нам и в голову не придет покрасить лепестки ландыша красным цветом. Он красив таким, какой есть, зачем ему подражать розе или пиону? Я всегда любила естественность, природное, а не искусственное, "сделанное" очарование.

Вся индустрия моды направлена на одно: внушить людям комплекс неполноценности, заставить их делать покупки. Тратить огромные деньги на то, чтобы приобрести "последний писк" моды в одежде, на посещение магазинов, салонов красоты… Ими манипулируют, чтобы заставить их раскошелиться. А они даже не понимают, что ведут себя как послушные марионетки, распропагандированные теми, кто в этом заинтересован. Это же бизнес… И здесь есть свои наркоманы.

Нет, я с удовольствием перелистываю такие журналы, меня не возмущает, что они есть… Но нельзя так буквально, как многие, воспринимать все, о чем там говорится. Если к этому относиться с долей иронии, то из них можно извлечь свою пользу. Найти свой стиль, подчеркнуть то, что хочется подчеркнуть… но не затушевывать свое "я", не прятать его за кукольностью так, что оно исчезает. Не становиться марионеткой.

Это сейчас мне легко рассуждать, я как будто вижу все это сверху… или со стороны… Чего мне стоило подняться на новую ступеньку внутри себя, заставить себя понять очень многие вещи… буквально заставить. Увидеть не только себя, увидеть других… понять, что таких, как я, тоже много… Пусть не совсем, но все же… И у каждого своя боль, своя растерянность, свои страхи, своя неприкаянность и своя слепота. В последние месяцы я только и делаю, что читаю книги по психологии. Думаю только об этом. Вот к чему у меня должен был быть интерес! Скольких ошибок бы я избежала, если бы понимала себя. Я тогда поняла бы других.

Астеник и психастеник… читаю описания этих типов человеческой психики, и мне кажется, что это папа и я. Он - астеник, а я - психастеник. Они похожи, но и отличий у них предостаточно. У психастеников в большей степени выражено свое "я". При всей их стеснительности и ранимости они тверже стоят на своем, четче знают, чего хотят… смелее и на словах и в поступках…ответственнее, добросовестнее.

Я сделала то, чего папа хотел, но на что не решился когда-то… Ушла из дома. Выбрала Шанди. Бросила вызов им всем.

Клон И в то же время способность чувствовать… как боль, так и радость во мне сильнее, острее… Я тяжелее, чем мой отец, переживала все стрессы, они меня разрушали, опустошали, лишали последнего… Истощаемость нервной системы, упадок сил - это мой крест. Я такой родилась.

Я дошла до такой черты, которая папе даже не снилась. И разрушила… и себя прежнюю и все, что вокруг.

Любовь с первой дозы… это трудно понять, если не испытал. Вот поэтому алкоголики и наркоманы и собираются вместе и образуют всякие анонимные общества. Только больной поймет другого больного. Здоровые не хотят даже думать об этом, им тошно. А нам куда лучше друг с другом.

До сих пор помню клинику, в которой лечилась впервые… Я забеременела в первый раз и испугалась… я твердо решила лечиться. Зависимость сняли. Но не психическую. Мои нервы были расстроены, здоровье подорвано. Мне там было так хорошо… я не хотела обратно! Просила и маму и папу оставить меня там на время. Я с ужасом думала о том, как выйду из клиники. Мне надо было пробыть там как можно дольше… время работало на меня. Постепенно мое сознание бы прояснялось, я освобождалась бы от наркотиков потихоньку… Люди не понимают, что зависимость у наркомана - не только физическая. А ломка психики… страшная ломка. Она долго длится. Дольше, чем можно себе представить. Возможно, всю жизнь.

Они решили, что это - очередной каприз, даже не выслушали меня. Я сама виновата - я плохо тогда говорила… мялась, бурчала что-то себе под нос… Написать бы мне им на бумаге… у меня это всегда выходило лучше. Может, они бы задумались… Всей глубины этой бездны ни мама, ни папа не видели… дед - и подавно. Он принадлежит к тому поколению, которое вообще мало знает о том, что такое наркозависимость, во времена его юности были другие проблемы. Он повторял, что все это - слабоволие, достаточно "взять себя в руки" и твой организм сам собой перестроится. Родители просто отмахивались от всего этого… Им просто хотелось, чтоб все разрешилось как можно быстрее, и можно было об этом забыть. Лишь бы знакомые не догадались! Это для них было главным.

Им казалось, что это - случайность, нелепое стечение обстоятельств. А видеть закономерность они не хотели. Ведь это было для них равносильно признанию… не вины, а своей слепоты.

Помню, как мама хотела машину мне подарить, чтобы улучшить мое настроение… наркоманке… машину! Надо совсем не понимать, что такое наркоман, как это ей могло прийти в голову? Я не знала, смеяться мне или плакать.

Лобату сказал как-то то, что очень задело меня… Разозлило. Но я не могу не признать - это правда. Все дело в том, что есть люди, у которых большой запас прочности от природы, у них крепкие нервы, они могут противостоять равнодушию, черствости окружающих. Их это огорчает, но не разрушает. А есть люди, которые просто не могут… их душа отказывается принять то, что их не окружает любовь и то понимание, которое им нужно. Что этого в мире ничтожно мало - подлинной доброты, чуткости, зоркости…

Почему я разозлилась? Ведь это как раз обо мне - внутри себя я всегда отказывалась принимать этот мир таким, какой он есть, - равнодушным, холодным, бессмысленным… Меня это убивает. Я не могу смириться, что он такой. Не могу с этим жить. Меня злит то, что я должна принять это, чтобы выжить…а я не хочу.

Не нужен мне такой, мир, не нужна мне такая жизнь… вот это внутри меня и сидело.


Наталия Май (ilda), ноябрь 2006 г.
© 2001-2014 Braziliada TEAM. Все права защищены. При полной или частичной перепечатке материалов
разрешение Braziliada TEAM и активная ссылка на www.braziliada.ru обязательны.

Rambler's Top100